Начало своей карьеры в качестве учителя начальных классов я помню
смутно. У меня вообще плохая память на факты. Почему-то коллеги-тризовцы
об этом не догадываются и упорно предлагают писать мемуары, т.к. волей
судьбы я много видела такого, что должно быть вписано в историю
ТРИЗ-движения. Видела я действительно много. Но помню мало. Однако
вернемся к школе.
Кабинет мне, конечно же, достался
неотремонтированный, потому что в школе по негласному правилу,
сохранившемуся до наших дней, кабинет каждый готовит себе сам. Я
поначалу даже не приняла всерьез разговор о необходимости самостоятельно
делать ремонт. Но если с ремонтом еще можно было потянуть, то парты нам
достались совсем уже за гранью разумного. Мало того, что были они
старыми и покореженными, так еще снизу к каждой был прибит кусок фанеры,
что делало их слишком высокими для первоклассников. Дедушка Мити,
знаменитый художник, оглядев класс возопил басом: "И в этом вот будут
учиться наши дети?!!!" Я озадачилась. Честно говоря, меня не особенно
шокировал неприглядный класс, а на высоту парт я поначалу вообще не
обратила должного внимания. Я и у себя дома не слишком много внимания
обращала на внешний антураж и на удобства быта. Тот факт, что мой
собственный "деть" тоже должен будет учиться "в этом", меня волновал
крайне мало. Но Митин дедушка вызывал во мне уважительный трепет,
побуждавший к действию. Я стала обращаться в другие школы в поисках
двадцати пяти парт. Спас меня директор английской школы Павел
Оскарович Корган. Он как раз менял в начальной школе мебель, и отдал мне
старые, но крепкие и подходящие по размеру парты. Кто помнит парты
старого образца, тот понимает, что любая их перестановка требовала от
учителя хорошей физической формы. Поэтому на первых порах я переставляла
парты не так часто, как хотела, и дети у меня сидели старым проверенным
способом, в затылок друг другу, что сильно меня раздражало.
Меня
вообще удивляло и шокировало в школе многое, что другие учителя
принимали как должное. Они давно находились внутри системы, а я была еще
одной ногой "на воле". Я, например, никак не понимала, зачем на уроке
чтения спрашивать половину класса по очереди читать одно и то же
стихотворение наизусть. Или каким мотивом должен руководствоваться
ученик, чтобы с энтузиазмом пересказывать текст, который все остальные
тоже прочитали. Или почему нельзя разговаривать с соседом, когда
выполняешь задание. Таких вопросов у меня было примерно столько же,
сколько должно их возникнуть у не знавшего детсадовской узды ребенка,
впервые попавшего в школу. Забавно, что в свои тридцать лет я не
понимала важности управления классом в учебном процессе, не
догадывалась, что без хорошего управления двадцать пять детей с не
сформированной еще учебной деятельностью научить по сути невозможно.
Мне это объяснила примерно через месяц методист ИПК Галина Васильевна
Степанова, видимо, заглянувшая ко мне на урок по просьбе перепуганного
завуча. После жесткой отповеди Галины Васильевны, лейтмотивом которой
звучало "ТЫ ТАК НИКОГО НИЧЕМУ НЕ НАУЧИШЬ", я прониклась и отправилась по
ее совету в другие школы смотреть, как работают наиболее продвинутые
учителя. После этого управление классом очень медленно, но все-таки
стало двигаться в нужном направлении. Однако ни тогда, ни теперь я так и
не научилась требовать то, что не представляется мне разумным с позиций
ребенка. Мне проще сломать голову, перестроить весь учебный процесс,
сделать гору дополнительных материалов, чем просто потребовать
выполнения немотивированных действий.
Честно говоря, я до сих пор
не понимаю, почему большая часть родителей через пару недель не
схватила своих детей и не увела их в другие классы. Наверно, потому, что
уводить было некуда. Считается, что класс должен "сесть" максимум в
течение месяца. Мои детки садились примерно год. При этом я умудрялась
их чему-то учить, только сил на обучения тратила гораздо больше, чем
нормальный умелый учитель. Занималась индивидуально с отстающими, сидела
вечерами в продленке (хотя официально продленку вела другой педагог),
придумывала новую наглядность. В общем, жилось нам тяжело, но довольно
весело. Единственным плюсом моего деструктивного управления было то, что
дети мои в итоге обладали более высокой произвольностью, чем их жестко
посаженные ровесники. Если они принимали мои задачи, могли что-то делать
и сами, без внешнего пресса. "С ними можно общаться, как со
старшеклассниками", - сказала мне в третьем классе молодая учительница,
заменявшая меня в течении двух дней. Они и казались мне всегда
взрослыми, почти равными. Мне вообще удобно и естественно общаться с
учениками в равных позициях. В школе бытовала пословица: "Нестеренко
всегда столько лет, сколько ее детям". Так что сейчас мне двадцать пять
:-)).
Категории каталога